Чего мы пока не знаем

Как устроена общая память семьи, к которой агент обращается как к контексту?

статус: гипотеза, не проверено

Каждый агент cosy — расписание, домашка, здоровье — либо держит собственный изолированный контекст (тогда семья получает несколько несвязанных чат-ботов вместо «второго мозга»), либо пишет в общее хранилище (тогда неясно, как разграничить, например, переписку подростка от младшего брата). Это, возможно, самое рискованное архитектурное решение всего проекта — исследование пока не даёт единого ответа.

Три гипотезы — рабочие названия, не финальное решение:

Рабочее название	Идея	Риск
Единый граф семьи	Один общий граф фактов и событий; агенты читают и пишут в него, доступ разграничен по узлам графа	Разграничить приватность внутри одного графа технически сложно
Персональные памяти с шарингом	У каждого члена семьи собственная память; агент делится конкретным фрагментом с другим агентом по явному запросу	Дублирование и рассинхронизация одних и тех же фактов
Агентные «досье» по темам	Память организована по темам (расписание, здоровье, обучение), не по людям; у темы — свой агент-хранитель	Неясно, кто хозяин темы, если она касается сразу двух членов семьи

Как проверяем: прототип на 1–2 семьях сотрудников школы в 2026 году, затем полевой тест в 2027 на семьях учеников; отдельно — интервью о том, что семья вообще считает «общим», а что «личным», до того как фиксировать архитектуру.

Сможет ли ребёнок 8 лет собрать работающий скилл без кода — и захочет ли?

статус: гипотеза, не проверено

Первое направление cosy — «дети-операторы» — предполагает, что ребёнок ставит задачу агенту, а не только нажимает готовые кнопки. Если сборка скилла требует текстового кода, это просто программирование, которому Mars IT School и так учит с 10 лет, — cosy тогда не даёт ничего нового детям младшего возраста. Если конструктор скиллов слишком абстрактный — блоки, визуальный no-code-билдер — ребёнок 8 лет не разберётся сам и бросит на середине.

Текущая гипотеза: скилл собирается диалогом с агентом на естественном языке — «когда это, сделай то, проверь так» — а не визуальным конструктором с блоками. Не проверено ни разу.

Как проверяем: прототип интерфейса сборки скилла на курсах Mars IT School в 2026–2027 году, на детях 8–10 лет. Смотрим не на «понравилось», а на факт — довёл ли ребёнок скилл до рабочего состояния без помощи ментора.

Готовы ли родители платить за «устройство без ленты» больше, чем за обычный планшет с фильтрами?

статус: не знаем, цена не назначена

Рынок «безопасных устройств для детей» существует и платит: Gabb — $20–35 в месяц за телефон без браузера, соцсетей и app store; Pinwheel — $119–599 разово плюс $15 в месяц за телефон с курируемым app store. Это доказывает, что родители готовы платить за ограничение контента. cosy — не ещё один ограниченный телефон, а другая архитектура (ленты нет вообще, память общая у семьи), и непонятно, платит ли родитель за отсутствие ленты столько же, больше или меньше, чем за фильтр контента.

Продукт	Устройство	Стоимость
Gabb	телефон «как смартфон», без браузера, соцсетей и app store	$20–35/мес
Pinwheel	телефон, 5 моделей, курируемый app store	$119–599 разово + $15/мес
cosy (цель)	планшет через hardware-партнёра, ниже $300	цена подписки не назначена

Как проверяем: интервью с родителями учеников Mars IT School — аудитория, доступная без маркетингового бюджета, — до того, как называть цену. Ценообразование не публикуем, пока нет данных интервью.

Что из регуляторики ИИ для несовершеннолетних станет обязательным стандартом?

статус: не знаем

В 2026 году в США рассматривается порядка 98 законопроектов, касающихся ИИ и несовершеннолетних — от верификации возраста до ограничений на ИИ-компаньонов и требований к согласию родителей. Устройство, спроектированное под требования 2026 года, рискует не соответствовать требованиям 2028–2029 года, когда оно реально выйдет на рынок. Мы работаем не в США, но крупные платформы меняют политику под давлением именно этого корпуса законов — и это давление доходит до всех, кто делает устройства для детей, независимо от юрисдикции.

Текущая гипотеза: устойчивой гипотезы нет. Законопроекты противоречат друг другу по подходу — одни требуют верификации возраста, другие защищают анонимность по умолчанию. Честно: мы не знаем, что из этого станет нормой.

Как проверяем: не эксперимент, а мониторинг — отслеживаем, какие из этих законопроектов проходят в закон, а не остаются проектами, и обновляем это в лаб-журнале по мере новостей. Перед проектированием конкретных механизмов согласия и верификации возраста планируем консультацию с юристом.